Предсказание Крипторха. Часть2 Мафиозная.

Часть 2

Тут Дмитрич достал связку ключей и отстегнул от них изогнутый прямоугольник, который я сначала принял за брелок. – На, держи! С этим ключиком не то, что в "Боинг", куда хошь попадешь, только не просвисти! Завтра отдашь!

Следом за брелком Дмитрич достал блокнот и стал мне чертить какие-то двери и клепки, а время было уж полпятого утра. Короче, пожал я ему руку и, пообещав сувенир с Мальдив, направился к "Боингу". С помощью схемы Дмитрича я легко пробрался в самолет и нашел нужное место. Уютно устроившись, и закрыв за собой переборку, я приготовился ждать шефа с делегацией. Уже сквозь сон я услышал, как к самолету подъехал автобус, и из него, стуча военными ботинками, стали выбегать люди. "Наберут по объявлению тут!" - закричал кто-то с одной стороны. "Воспитательный процесс должен идти непрерывно!" – эхом отзывалось с другой. Кого набрали по объявлению и куда должен идти процесс, я уже не слышал. Мне было тепло и хорошо, мне снились Мальдивы…

Геннадий эффектно затушил сигару, потом сильно качнулся в кресле-качалке и буквально выпрыгнул в сторону дома. Но уже через минуту он вернулся обратно с бутылкой "Чинзано" и продолжил:

- Крепко мы с Дмитричем тогда по "белой" вдарили. Я когда в самолете проснулся, даже подумал, что заболел. Ну, во-первых, голова раскалывалась, а во-вторых, в жар меня кинуло. На дворе сентябрь, а с меня так и льет. Но я сижу дальше, слушаю, не идет ли шеф с делегацией. Долго сидел, а в ответ – тишина! Думаю, выйду, посмотрю, где их пес носит. Ключиком, что мне Дмитрич дал, аккуратно стенку открываю и в салон самолета прохожу. Там – никого! Я к иллюминатору. Смотрю: с одной стороны ТУ стоит, с другой Люфт-Ганза весь обзор закрывает! Походил я по салону и обратно в каморку к себе. Думаю – все равно дождусь шефа, ведь столько сил на это положил. А по пути бутылку вина и пару обедов аэрофлотских с собой прихватил. Ну, чтоб не скучно было.

Мне на старые дрожжи "Арбатское" хорошо пошло. А когда проснулся, прислушался, – уже темно было. Ну, думаю, делать нечего, поди, или проспал, или делегация не приехала. Из самолета вылезать начал, а трапа-то нет! Пришлось из грузового люка сигануть. А высота там приличная. Короче, пошел я, хромая, кого-нибудь из техников искать, чтоб люк закрыли, да и узнать где Дмитрич – ключ отдать. Иду-иду, врубиться не могу, в какой это отстойник перегнали самолет, пока я спал? Вроде все то же самое, а чего-то не то. Короче, дошел я до забора и хоть бы одна душа встретилась! Думаю, поеду-ка я сразу домой. Через забор перелез и к шоссе пошел. Вдруг слышу: кто-то засвистел и ко мне бежит. Ну, неохота мне было ни с кем разговаривать – объясняться, почему через забор, а не через проходную, да и беджик с надписью "везде" я, видать, когда из самолета прыгал, потерял. А тут иномарка какая-то останавливается, я скорей в нее. А за рулем иномарки браток какой-то сидел. Загорелый такой, в цепях весь, перстнях. Ситуацию он сразу, видать, просек: только глянул на меня, и по газам, я даже сказать ничего не успел. Ну, я лопатник достаю, спрашиваю сколько? Он рукой машет, мол, не надо. Ну, не надо, так не надо! Короче, едем мы, я ему вкратце жизнь свою кинологическую излагаю, мол, что не просто это так все – собакам хвосты крутить. Он меня слушает, головой кивает, языком цокает, но разговор не поддерживает. Надоело мне это, и стал я в окошко глядеть. Смотрю, и ничего не понимаю! Вроде бы должны подъезжать к Москве, а все пригород. Одни дома новых русских кругом. Я в волнения чутка вдарился, сомнения меня разные посещать начали. Вот я и спрашиваю братка, мол, ты, куда меня везешь? Дорога-то из "Шарика" одна! А он все улыбается и головой кивает. И понял я – время тянет, чтоб до глухомани меня довести и там грохнуть! Думаю, ну, я дурак – бабки ему в лопатнике засветил! Вот и довыпендривался! Короче, решил я опередить его, пушку, что шеф дал, достаю, и ору на него: "Глуши мотор, гнида! Приехали!" Он по тормозам как даст, я – башкой об торпеду, а он ходу от меня, только пятки засверкали! Порадовался я своей крутизне и думаю, а дальше-то что делать? Из машины вышел, головой покрутил – место незнакомое, с одной стороны поле, с другой сады какие-то.

Я в машину обратно, смотрю – ключи в зажигании. Думаю: до Ленинградки доеду и тачку брошу, а там на автобусе, хватит на сегодня на частниках кататься. Но не удалось мне вкусить радость самого эротичного в мире транспорта.

Еду я в сторону огней, и вот она, Ленинградка-то, метров двести до нее оставалось, когда менты мне на хвост сели. Мигалка, сирена. Все, как надо. Я по газам и пушку в окно, на всякий случай. Ведь если повяжут, фиг я им докажу, что я – жертва, а браток этот пузатый ведь будет из себя овцу корчить. Короче, выжимаю я из "фиата" старенького что могу, а менты не отстают. Да, не было у меня опыта вождения тогда. В поворот я не вписался и в кювет прямехонько! И опять башкой, но уже об стойку. Ну, менты тут как тут. Браслеты на меня накинули. А рожа эта бандитская, ну водила "фиата", у них за спиной стоит и лыбится. Меня без лишних слов в машину закинули, двое по бокам сели и поехали. Вот тут-то меня и осенять начало! Форма на ментах больно модная, да и говорят они не по-русски.

 

Не разу стало понятно, что гнались за мной не наши родные и привычные полиционеры.

Минут через двадцать привезли меня в полицейский участок, и только там я по флагу сориентировался. И был он итальянский! В это время меня, находившегося в легкой коме от этого открытия, приковали браслетами к лавочке. Менты итальянские обступили, по плечам хлопают, языками цокают. А водила, из-за которого я в ментовку-то и попал, о чем-то с одним ментом спорит и пальцами ему показывает, мол денег дай, "сальдо, сальдо" кричит. Короче, докричался – выкинули его менты из участка и опять ко мне. Радостные такие, как будто Венеция всплывать начала. "Руссо!" говорят, я им: "Ну, руссо, да". Они говорят: "Сергей, мафия, руссо!", я им "Нет, только руссо, и Гена меня зовут".

Они мне листок показывать, а там мужик, ну вылитая моя копия, и цифра внизу под ним, ну очень круглая. Смешно мне стало тогда. Фильм я вспомнил как раз про одного мужика, которого с мафиози перепутали. Ну, смеемся мы все вместе, менты вина принесли, сыра. Мне тоже налили, но от лавочки отстегивать не стали. Один мент себя в грудь тычет и говорит: "Женерал, женерал", мол, быть ему теперь генералом. Я ему говорю: "Прапорщик ты по жизни, в посольство звони, сейчас разберемся, кем тебе быть!".

Короче, изрядно я набрался, и очнулся в уже камере под утро. Чисто, светло, на столике корзинка стоит – там сыр опять, бутылочка вина небольшая, зелень. Все по-человечески, только решетки на окнах. Только я позавтракал и хотел начать в дверь ломиться, ко мне в камеру мужик пришел лет тридцати, в костюме, в очках и с дипломатом. Интеллигент, одним словом. "Здравствуйте, Сергей, – говорит, – как спалось? Я ваш адвокат, Филимонов Олег Дмитрич!". "Здрасте, – отвечаю, – Филимон Олегович!", он меня поправляет: "Да нет, не Филимон, а Олег!" "Так я тоже Генадий, а не Сергей!" - отвечаю ему. Короче, попрепинавшись с ним таким образом минут сорок, понял я, что приняли они меня за одного гангстера российского происхождения, что в Интерполе числился, а итальянцы особенно за ним гонялись, поскольку он пару недель назад банк один подломил, ну, не один, конечно, с группой товарищей. И тиснули они тогда что-то около сорока миллионов. Банк этот тоже не простой был, а другого мафиози, который, в свою очередь, должен был проплатить выборы одного политика. В результате политик тот пролетел со свистом и, понятное дело, не возрадовался. Мафиози не возрадовался тоже, поскольку пролетел с подрядами на строительство, которые политик в случае своего избрания должен был ему обеспечить. Рады были только полицейские.

Мне, конечно, слегка польстило, что меня принимают за человека, у которого столько денег, но надувать щеки лучше все-таки на свободе с сотней в кармане, чем с миллионом в тюрьме, да еще когда на тебя зуб Коза-Ностра имеет, да еще вместе с коррумпированными элементами. Я Филимону историю свою про Мальдивы рассказал и на прощанье, когда он ржать перестал, добавил: "Короче, Филимон, свяжись вот с этим товарищем, он тебе всю политику популярно изложит!" И номер телефона шефа ему дал! Он пообещал позвонить и ушел. Три дня его не было, а я время коротал – в нарды с полицаями играл, телек смотрел, да мечтал, как я дома буду про Италию рассказывать.

На третий день Филимон вернулся и обрадовал, что ствол мой нашли, а обойму нет. Я ему говорю, что ее и не было, обоймы – то: не пистолет это, а так, пугач. А он отвечает, что, мол, и он так же думает и доказывать это будет, но есть и другие мнения. И мнения эти такие, что из этого ствола пару лет назад одного товарища грохнули. Причем, тоже не простого. Мне этот детектив надоедать уже порядком начал, и я говорю ему, ты мол, отпечатки мои возьми и сравни с теми, что в полиции на гангстера этого, чай должны они быть?! Взял он отпечатки и опять ушел. Сижу дальше. Меня полицаи все Сергей да Сергей кличут, я уж привык как бы, в образ входить начал, лицо задумчивое делать, латинос отращивать.

А дальше просто цирк начался. Приехал Филимон аж на четвертый день, и с порога мне: "Сергей, хватит дурку валять, под идиота у тебя шансов закосить нет, пальцы твои один в один, и если ты будешь дальше из себя собаковода корчить, то жить тебе в тюрьме, причем, недолго и мучительно!", и потом шепотом: "Ведь я в долг работаю, мне еще никто ни сантима не прислал! Если тебя шлепнут, то кто мне гонорар выплатит?!!"

После такой тирады я как-то проникся к Филимону и говорю ему: "Филя, ты меня как хочешь называй, хоть Ростроповичем, хоть Индирой Ганди, только отсюда вытаскивай! И что делать-то мне, скажи?!"

"Делать ничего не надо, больше молчи и ничему не удивляйся, за тебя все сделают, потом только прислать не забудь!"

И начали ко мне разные люди на свиданку приходить. Русские и не очень. Все пожрать приносят, как дела спрашивают, крепись – говорят, а полицейские за нами все время внимательно наблюдают. Ну, я вид делаю, будто всех узнаю, всем рад, ничему не удивляюсь. Тоже спрашиваю, как, мол, простатит, не беспокоит? А жена изменять перестала? Все улыбаются – никто грубого слова не ответил. А потом ко мне девица приходит. Сначала тоже: "Сергей, Сергей, как же, мол, тебя так угораздило в тюрьму сесть, а денег не оставить!" Плачет вся, меня за руку держит. Полицейские растрогались, идите, говорят, "камера либера", мол, невеста, все понимаем. Я тоже вроде не прочь, а она фотки вдруг какие-то из сумочки достает и мне в харю, мол, на тебе, сволочь ты уголовная, а я тебе не невеста больше! И по роже мне для финала как даст! Я аж со стула упал! Ну, думаю, все равно упал, заодно фотки посмотрю, что на полу валяются. А там я, ну не я, конечно, а моя копия – Сергей с какой-то знойной брюнеткой в бассейне забавляется. Полицаи фотки тоже посмотрели, посочувствовали, мол, бывает и такое, хотя брюнетка тоже ничего, и опять меня в камеру. А на следующий день ко мне на свиданку мамзель пришла, та, что на фотках русалку изображала. Начала так же, как и предыдущая: "Горе, горе, вся иссохлась, ты родник – один навеки!" Но я уже был начеку – подальше сел. Полицаи тоже насупились и в комнату уединиться не предлагают. Ну, она еще пару минут лирики дала, а потом что-то по-итальянски полицаям сказала. Они заулыбались и в комнату отдельную для свиданий нас препроводили. Остались мы, значит, вдвоем. "Ну, – говорю ей, – дальше будем Ваньку валять или объяснишь мне что-нибудь?!" "Нет, – отвечает – Ваньку валять не будем, а Жозефину, если ты, конечно, не против, можем. Меня Жозефиной зовут. Ну, а если ты предпочитаешь Ванек или Петек, то мы что-нибудь придумаем". Встрепенулось мое самолюбие и говорю я ей: "Я не такой! Не надобно нам ни Петек, ни Ванек!" Ну и… Но вначале Есенина ей все-таки почитал, чтоб по-людски.

А еще через день перевезли меня в Уччардоне. И началась тюрьма настоящая, по распорядку. Поселили меня в камеру к прыщу одному. Весь щуплый, по-русски ни бельмеса – сидит книжки читает. Ну, думаю, ботан - это даже очень хорошо – в случае чего можно и в бубен настучать. Но ботан вел себя тихо и поводов не давал. А через день возвращаюсь я с послеобеденной прогулки, а ботаника моего нет, а взамен него сидит нечто киллограмм под сто пятьдесят. Весь в татуировках, волосатый, а череп наголо обрит, в общем, все как должно быть у убийцы. У меня тогда все опустилось. Думаю – жить мне осталось до вечера, максимум до утра. 

Отбой. Ложимся мы спать. Тут вопрос: на спину лечь или на живот? Ну, если на спину, то горло открыто и задушит он меня сразу, даже пискнуть не успею. Если на живот, то сам понимаешь – другая опасность. Лег на бок и решил не спать. Вилку, что за ужином спер, в кулаке зажал. Она хоть и пластмассовая, но ежели в глаз и прицельно, то сгодится. Короче, лежу и думаю: русские не сдаются! Сам не помню как заснул. Просыпаюсь от лязга решеток – шесть часов, подъем. А я – живой! Так еще пару дней, и стал спать я без вилки. А горилла эта все молчит да комиксы читает и, что подозрительно, всюду за мной ходит. Даже жрать садится рядом. Я сразу смекнул, что в камере он меня мочить не будет. Он момента подходящего ждет, чтоб под несчастный случай сработать. И тут как-то выдалось мне в прачечной подменять одного. Честно говоря, я сам напросился: ведь кто работает, тот лишнюю свиданку имеет. А Жозефина навещала меня при каждом удобном случае, и очень это скрашивало мое заточение. Дело было уже к обеду, и часть народу из прачечной уже свалила, а я решил кепку себе по размеру поискать среди постиранных. Ну, копаюсь я себе так спокойненько в контейнере – кепки примеряю, как вдруг меня сзади по кумполу - бац! В себя пришел от боли. Чувствую что-то жжет, оказалось, руки к батарее привязаны. Во рту кепка, которую примерял, а вокруг мусор да трое зеков. Да, думаю, жестко тут за кепки наказывают. И тут мне один на чисто конкретном русском говорит:

- Есть редкая возможность тихо кони двинуть, без мучений и баловства разного. Но, это если ты сразу скажешь, куда баксы заныкал. А можно и…

Тут смотрю, сзади зеков так плавно выплывает мой сосед по камере. Вот, думаю, и "баловство" идет. И только я это подумал, сгребает он всех троих в охапку и начинает мутузить. Со стороны было похоже, что тесто взбивает. Короче взбил. Потом мусор разгреб и в люк, что показался, зеков покидал и обратно коробками закидал. Оказалось, Джузеппе его звали, как Казанова. Вот он то меня в курс и ввел.

Когда слух пошел, что меня взяли, Сергей тот безвылазно сидел на одной фазенде, поскольку искали его и полиция, и мафия эта доморощенная. И никак ему было из страны не выехать, кругом кордоны, кругом шпионы. И решил он факт нашего сходства использовать. Для начала он Филимона ко мне подослал. Тот через своих людей в полиции и "пальчики" сделал один в один, и на ствол мне труп "прицепил" для верности. Самое трудное было полицаев убедить, которые на ограбленного мафиози работали. И особенно, когда подруга Сергея приходила. Вот они этот номер с фотками и придумали, ну чтоб ей со мной не уединяться и без подозрений за рубеж выехать вместе с Сергеем. Ну, а Жозефине пришлось отдуваться. Позже я узнал, что ей только за первый раз проплатили, а потом она по собственной инициативе меня навещала. Лямур! А Джузеппе Сергей подсадил, чтоб не грохнули меня ни за что.

Как оказалось потом, не простой тот Сергей мафиози был. Те выборы, что он сорвал, перевес дали в нужную сторону в политической палитре страны. Кому нужную – не скажу, но если б ты знал, то тоже, я думаю, был бы не против.

- Так ты чего, теперь, мафиози, что ли? – просидев весь рассказ с открытым ртом, выпалил я.

Сергей ответил в рифму, и я понял, что совсем нет.

-Так, откуда ж деньжищи на все это?

-Ну, во-первых, мы с Филимоном через полгода "вдруг обнаружили" фальсификацию со стволом и пальчиками и решили Фемиду итальянскую малость побеспокоить на предмет компенсации за чудесно проведенное время. Мне полицаи предлагали по-тихому на свободу и билет в Россию. Но Филя сказал: в задницу пущай билет засунут. Короче, упирались они целых полтора года, пытались того мужика на "фиате" заставить на меня заяву написать. Но Филя ему раньше денег прислал, да и обиделся он, мужик этот, когда его из кутузки выкинули. Вот! Ну, и еще потом Серега малость помог, ну, за беспокойство.

А чем занимаюсь? Да чем и раньше, собаками. Ты корм такой видел?

Серега достал из ящика ярко-желтый пакет.

- Ну, видел, – ответил я.

- Читай внизу.

В низу пакета мелким шрифтом было написано: "Корм для собак. Изготовлено в Италии. Компания Геннадий и Жозефина".

*Крипторх – собака, у которой яички не вышли из паха в мошонку. Крипторхизм часто сопровождается повышенной нервной возбудимостью и злобным характером.