Часть 6. Традиции

 Часть 6. Традиции

Рита, подвывая, продолжала парить между стенками корабля и мной. Пространства было не так чтобы много, но всякий раз она проплывала недостаточно близко, чтобы я мог как бы невзначай обнять и успокоить её. А может, и к лучшему: щека от пощёчины ещё горела — то ли от её руки, то ли от стыда. Я вообще не помню, когда в последний раз получал по физиономии.

Я включил окна. Мы называем их окнами, но на самом деле это большие экраны, передающие изображение снаружи. Так красивее, и стены не давят. Правда, имелось ещё и несколько настоящих окон. Даже не окон — бойниц. Но открывать их в открытом космосе запрещалось. Распоряжение Безопасности полётов. Маленькие такие окошки — на предыдущих моделях их не было, но после одного случая появились. Лет пять назад некие проходимцы влезли в компьютерные системы звездолёта, охранявшего добычу алмазов. Они сделали нужные настройки и два дня спокойно вывозили добытое роботами, а патрульный видел на экране лишь безмятежный пейзаж с шахтой. Тогда-то и решили всё-таки прорезать бойницы в наглухо закупоренных консервных банках. Машина — машиной, а человека обмануть трудней.

Я зафиксировал себя ремнями в кресле и достал тюбик с кофе. Такая у меня традиция: пить кофе и созерцать. Причин нарушать традицию я не видел, хотя слышал. Рита сменила вой на всхлипывания. Но созерцал я не звёзды, как вы могли подумать. Совсем нет! Романтика улетучилась у меня уже через пару месяцев после того, как я начал летать.

Надорвав синюю наклейку на тюбике с надписью «кофе средней крепости», я развернулся в кресле и устремил взгляд внутрь корабля. Тюбик в руке заметно расширился и враз потеплел, а я продолжил внимательно всматриваться в отсек. Но не спешите приписывать мне разные психические диагнозы! Скоро вы всё поймёте. Так вот! Я очень люблю этот волшебный и, кстати, весьма полезный момент — момент начала невесомости. Такого на Земле не бывает и не будет. А здесь есть! Волшебство не заставило себя долго ждать. Первыми, традиционно медленно и величественно, совершенно из неожиданного места выплыли мои синие носки. Причём один за другим. И это не первый раз! Они всегда вместе! Я ещё не нашёл этому объяснения, но думаю, когда-нибудь смогу авторитетно высказаться на сей счёт. Вслед за носками появилась моя открывалка-зажигалка — подарок одной шатенки. Кстати, нужно будет как-нибудь повторить с ней тренировку. Или не нужно? Для начала надо бы вспомнить, что я там ей наобещал. Да и Рита… А вот и мои любимые наушники! Обыскался ведь… Знак отличника патрульной службы вместе с бронзовой фигуркой Типлокса в прыжке. Чей-то чулок (два месяца сопровождения аварийного лайнера всё же не прошли даром), початая бутылка виски… Я достал небольшой магнит, и всё, кроме носков, медленно, но верно через минуту приплыло ко мне. Даже чулки — у них была металлическая застёжка. Я прикрепил весь этот хлам вместе с магнитом к стойке. Что касается носков — рано или поздно они тоже проплывут рядом, и я смогу их наконец-то надеть. А вот и Рита проплыла мимо. Её я решил пока не трогать. Пусть пройдёт все одиннадцать стадий принятия. Последние исследования показали, что этих стадий у женщин именно одиннадцать, а не пять, как у всех. Гнев, торг и депрессия у женщин повторяются не менее трёх раз.

Ну вот, традиции были соблюдены, и я запустил задание с флешки. На панели появилась заставка компании: десяток планет, кружившихся в замысловатом танце, а затем слившихся в огромные буквы «ОЭК». Потом пошёл длинный перечень пунктов контракта о неразглашении служебной информации. Я раз двадцать приложил большой палец к панели, подтверждая, что «я ознакомлен» и что «я согласен», — и только после этого формальности были соблюдены. Экран мигнул, и я наконец-то увидел информацию о задании. Это были координаты. Но не конечной точки назначения, а промежуточной. И больше ничего! Одновременно с этим включился маневровый двигатель, звёзды немного сместились влево — курс был скорректирован. Теперь мне нужно было долететь до одного из маршрутных спутников компании, обменяться с ним сигналами, получить код — и тогда остальная часть задания станет доступной. Такие меры предосторожности говорили только об одном: задание носило высший гриф секретности. До спутника было три дня. А дальше предстояло лететь… ну, не больше недели. На большее не хватило бы топлива, которого всегда оказывалось ровно столько, чтобы дотянуть до точки назначения, плюс пять процентов на непредвиденные обстоятельства. Или меньше пяти. Полную батарею не ставили никогда. Начали так делать после случаев угонов патрульных звездолётов. Заполучить мощную машину, способную догнать любой корабль, хотели многие пираты. Взять штурмом, а для начала — догнать патрульный звездолёт, было делом нереальным. А вот подкупить пилота, чтобы он сел на какой-нибудь заброшенной планете, где можно не торопясь перепрошить коды, снять маячки и прочую ненужность, которая могла бы помочь компании с поиском, — это самое оно. Но теперь и маршрут самостоятельно не поменять, а если и сможешь — найти тебя с севшим аккумулятором не проблема. Вопрос с незаконной дозаправкой в космосе тоже решили быстро: система распознавания «свой — чужой» мгновенно уничтожит любой объект, который попробует приблизиться к кораблю в открытом космосе. Короче, пираты обломались. А впереди — десять дней… Хотя тоже не факт. Возможно, и это окажется промежуточной остановкой для заправки. Такие космические бензоколонки компании были разбросаны в самых дальних уголках освоенного космоса. Как правило, это были средние орбитальные станции. Там можно и отдохнуть пару дней, и поесть чего-нибудь не из тюбика.

Прежде чем предаться приятным размышлениям о примирении с Ритой и последующей награде за её ругань, я мельком глянул на панель управления.

Всё в норме. Панель неспешно мигала приглушёнными зелёными огоньками. Рита как раз проплывала рядом. Буду размышлять и смотреть на неё. И пить кофе. Да, нужно включить что-нибудь романтическое. Я потянулся к самому краю панели, где были размещены все не особо нужные датчики — по крайней мере, так я решил. Те, которые всегда показывали одно и то же. Наличие чёрных дыр на курсе, например, — а они появлялись и исчезали раз в вечность, оставаясь, по сути, на одном и том же месте. Температура в космосе и внутри корабля — тоже константа. В корабле двадцать два, снаружи — абсолютный ноль или на десять-двадцать градусов теплее, но тоже не погуляешь. Состояние фильтров воздуха, расход воздуха… Стоп! Расход превышен почти в три раза! Две и семь десятых от нормы! Превышение бывает, когда кто-то гостит в моём логове. Но одна и шесть или одна и восемь — в зависимости от комплекции гостя и энергичности симпатий. Но две и семь! Я бы понял скачок потребления, если бы мы с Ритой помирились. Но этого не было, да и каким должно быть это примирение?! Я на секунду представил, но тут же вернулся в реальность. Утечка? Нет. Техники всё проверили, и была бы тревога о разгерметизации. Значит… Кто-то ещё на корабле! Безопасник? Я взял в руку бронзовую фигурку Триплокса и, осторожно оттолкнувшись от кресла, поплыл в ту дальнюю часть корабля, где стоял спортивный тренажёр. Я сразу заметил форменный ботинок, торчавший из-под покрывала. Размер тридцать пять — тридцать шесть. «Тщедушные пошли безопасники», — подумал я и рывком сдёрнул покрывало.

— А ты что здесь делаешь?! — раздалось на весь корабль.

Причём заорал не я. Кричала Рита…