Часть 5 . Побег

— Что вы на меня так смотрите?

— Я не на вас. Я на декольте смотрю.

 

 

Часть 5. Побег

 

Патрульным было запрещено пользоваться искусственным интеллектом. Тупые патрульные компании были не нужны. Никто специально не следил — но тесты, которые патрульные сдавали два раза в год, показывали правду мгновенно. Задачи, требующие нешаблонного мышления, ИИ-зависимые либо проваливали, либо решали так долго, что проще было их уволить. А задачи, которые порой подбрасывала компания, бывали настолько причудливыми, деликатными и политически заряженными, что доверить их ИИ — всё равно что направить покаянное письмо в прокуратуру. ИИ немедленно сигнализировал властям о любом намёке на нарушение закона — напрямую, минуя компанию. Да и разработчики ИИ видели всё остальное: коммерческие тайны, теневые схемы, всю изнанку. Этого компания допустить не могла.

Именно поэтому я и открыл шлюз Рите. Прими я решение довериться ИИ — звездолёт уже ревел бы двигателями где-то меж звёзд, а я бы мучительно пережёвывал одну и ту же мысль: зачем она приходила? И самое паршивое — связаться с ней до конца миссии, а тем более увидеть, я бы смог не раньше чем через год. В лучшем случае.

Рита переступила порог шлюза стремительно и грозно, как гроза, которую не ждали. Дверь за ней закрылась так же стремительно — но на удивление миролюбиво, с мягким пневматическим выдохом.

— Ты специально забыл? — выпалила она и сунула мне под нос синий бланк — так суют в лицо вещдок или чужой женский аксессуар, найденный в машине у мужа.

Это был бланк строгой отчётности, который я обязан был отметить по прибытии в кадрах. Обыкновенный бумажный бланк. Да, бумажный. Натерпевшись хакерских атак, человечество потихоньку, словно крадучись, возвращалось к архаике — забытым, неповоротливым, но надёжным вещам, которые нельзя взломать через интернет. Каждый прибывший был обязан получить живую отметку на таком бланке. Потерял — остался без премии. Причём премию срезали всем, кто имел к этому хоть мало-мальское касательство. Руководству только дай повод! Так что Рите грозило то же самое. Мол, видела, что забыл, — и не вернула. Попахивало соучастием. Гнев её был понятен и воспринят.

А сейчас Крис — широко, во весь рот улыбаясь — пожирал Риту глазами, как креопский ящер пожирает самку перед брачным танцем. В ярости она становилась только соблазнительней. На скулах рдел румянец. Волосы в пониженной гравитации жили своей жизнью: то вздымались плавным облаком, то опадали медленной волной. Грудь Риты делала то же самое — поднималась и опускалась, будто дышала отдельно от неё, но в другом, более размеренном ритме. И вот руки Криса уверенно, по-хозяйски потянулись для объятий — для нежных и наглых. Он ликовал. Замысел с бланком сработал идеально. Рита была в логове.

Но едва его пальцы коснулись её плеча, Ритина ладонь коснулась его щеки. Тоже уверенно. Только без намёка на нежность. Вообще без нежности. Звонко. Очень звонко.

Звук повторился.

Но второй пощёчины не было. Только теперь до Криса, сквозь гул в ушах, дошло: это был звонок шлюзовой двери. Он перевёл взгляд на монитор — и увидел нос. Огромный, в прожилках, перекрывающий пол-экрана, с крохотными глазками по бокам. Нос безопасника. Позади него мялась пара товарищей по несчастью. Казалось, вся троица вот-вот пролезет внутрь корабля прямо через глазок видеокамеры. Они что-то орали. Крис не стал включать звук — и без динамиков было ясно: требуют открыть.

— Сегодня вечеринка, что ли? — попытался пошутить он. Шутка повисла в воздухе.

— Что они хотят от тебя? — спросила Рита уже тише, гнев уступил место тревоге.

— Видимо, это.

Крис достал из кармана камень — тот самый, что в баре всучил ему Бурбон, — и шагнул к кнопке открытия шлюза. На мониторе безопасник продолжал беззвучно орать, заляпав объектив слюной, как взбесившийся кильтойский варан.

— А что, они сами дверь не откроют? — спросила Рита. — У них же доступ ко всему на станции. Заклинило?

— Не знаю… Может, флешка с заданием не пускает.

Крис слышал краем уха: иногда компания проворачивает настолько секретные операции, что патрульным выдают карт-бланш и полную индульгенцию. Делай что хочешь. Лишь бы выполнил — и забыл.

В голове пронеслось: камень — контрабанда. Открыть дверь — конец карьеры. А может, и срок. Какой-нибудь рудник на планетоиде, про который никто не слышал и с которого никто не возвращался. Бурбон — молодчик, галактических змей ему в глотку, вечно с ним влипнешь в историю. Но флешка… флешка с заданием уже держит безопасников снаружи. А раз держит — значит, и вылет заблокировать она, скорее всего, не сможет.

— Сейчас проверим…

— Что проверим? — голос Риты дрогнул.

Крис не ответил и нажал «старт».

Корабль отозвался низкой, утробной вибрацией — мирное, сытое рычание просыпающегося зверя. На заслюнявленном мониторе мимика безопасника сделалась отчаянной, почти жалостливой. Крису на мгновение почудилось, что кто-то там, в рубке станции, рухнул на колени и молит его не улетать.

— Ты дебил!!! — выкрикнула Рита. До неё наконец дошло, что произошло. Она бросилась к панели управления и принялась давить все кнопки подряд — бессмысленно и отчаянно. Кнопки не отвечали. Команда «старт» была невозвратной. Крис знал это с самого начала. Рита — только теперь. Её пальцы соскользнули с пульта, плечи опустились, и она стала тихо сползать по переборке на пол. Корабль плавно отсоединился от станции, будто сам отпустил всё земное, и после короткого, мощного рывка устремился в пустоту.

Рита сидела на полу и тихо, но чётко выговаривала каждое слово:

— Сука… козёл… тварь… ненавижу… сволочь… убью… придурок… идиот… конченый… проходимец… шельмец… рептилия… слизняк… дерьмо…

Через какое-то время паузы между словами стали заполняться тихим воем.

Крис стоял, держась за кресло, и смотрел, как Рита, не переставая шептать проклятия, медленно отрывается от пола. Невесомость подхватила её — и волосы Риты поплыли вокруг головы чёрными щупальцами, словно она сама становилась обаятельной космической медузой.

«Скоро эта медуза вцепится мне в глотку», — подумалось Крису.

 

Продолжение следует...