Часть 3.Глок

Глок

Я слушал напутствия шефа, изо всех сил стараясь не думать о Рите. Вытянувшись по-военному, я стоял перед Глоком посредине его роскошного кабинета на ярком ковре ручной работы. Искусный ткач изобразил на ковре инопланетных тварей в замысловатом узоре. Рисунок был исполнен очень реалистично. Казалось, что твари живые и какая-нибудь из них вот-вот изловчится и тяпнет за ногу или того хуже — заберётся в штанину. Бррр! Уверен, что такие же чувства испытывал каждый, кто бывал здесь. Так же точно я был уверен, что ткач был лично инструктирован Глоком, который всегда всё продумывает до мелочей. Стоя на таком ковре, посетители были более сговорчивыми. Хитрый был шеф безопасности. Видимо, поэтому и занимал это место уже лет десять.

Глок сидел за столом из настоящего дерева. Такой стол был ещё только у директора орбиталки. Нужно ли объяснять, почему? Чтобы иметь на орбиталке что-то неизготовленное на принтере, нужно иметь или много денег, или много информации о тех, кто эти деньги имеет. Только так. А на стенах кабинета висело много фотографий из молодости Глока. Почти везде он был с оружием, но была и пара фото, где он обнимался со зверьём с далёких планет. Многие из этих тварей были вовсе не так безобидны, как на фото! На одном фото Глок сидел рядом с огромным, под два метра в холке, ритонским тритоном. Морда тритона была очень похожа на львиную, а хвост и лапы были как у тритона. Жрал этот тритон всё подряд: и на суше, и под водой. И тех, кто поменьше, и тех, кто побольше. Такой царь зверья на Ритоне. Почему он не сожрал Глока, Глок не рассказывал и всякий раз отшучивался. А такой фотографией больше похвастаться никто не мог.

Я, не мигая, смотрел на шефа, лихо изображая на лице абсолютную верность долгу, компании и, конечно, ему! Это всегда срабатывало, и вместо положенных на инструктаж сорока минут Глок укладывался в десять. А я как раз очень торопился в бар! Пара кружек крепкого пойла начисто вымоет эту девку у меня из башки!

А пока, уже почти час, я терпеливо выслушивал про строгое соблюдение маршрута, режим радиомолчания в зонах си-активности, про соблюдение норм телепатической безопасности, про порядок действий при встрече с инопланетной формой жизни! Идиотское выражение лица не помогало! Глок не замолкал! Я уже начал думать, что ещё полчаса такого мозгаклюйства, и я уже без виски забуду о Рите, о баре и просто пойду спать, как вдруг Глок неожиданно вышел из-за стола, подошёл и как-то по-отечески взглянув, пожал мне руку, вкладывая в неё флешку с заданием. «Не подведи, сынок!» — буркнул и, хлопнув меня по плечу, отвернулся. Мне даже показалось, что он прослезился. Истолковав этот жест как окончание инструктажа, я быстро вышел из кабинета. Что с Глоком? Такое проявление чувств было ему не свойственно. Выражая симпатию, Глок мог со словами «не сутулься» запустить в спину безбольным мячом. И это был предел его человечности. Но чтобы так, сынок…

Да, новое задание! Вы спросите: вызывает ли у меня всё это восторг? Безудержную радость? Бегу ли я со взором горящим к своему звездолёту этаким героем, игнорируя по пути восхищённые взгляды красоток? Сжимаю ли я в приступе идиотского энтузиазма в потной от возбуждения ладони заветный носитель с координатами новой планеты и инструкцией, какой такой подвиг на ней совершить? Нет, разочарую вас! Всё совсем не так! Я обыденно плетусь по длинному переходу межгалактической станции от командирской рубки к швартовочному отсеку, где стоит мой корабль. Никто на меня не смотрит. Те немногие девушки, что встречаются по пути, бросают мимолётный взгляд на мой ромб с эмблемой патрульного на рукаве и демонстративно отворачиваются! Это коридоры руководства. Здесь девушки высматривают пилотов межгалактических лайнеров или топ-менеджеров ОЭК. Герой космических битв им не нужен. Это вам не на Земле.

Наконец-то я добрался до бара. Это был просторный и шумный отсек почти у центра орбиталки. С классовой пирамидой на станции вы, я думаю, уже разобрались. Чем дальше от центра — тем круче. Чем ближе — тем проще. А в центре орбиталки у нас особый отсек. Туда ходят только безопасники. Иногда ведут кого-нибудь с мешком на голове. Что там — я не знаю. Да и не моё это дело… Бар был большим, конечно, по меркам станции. Шагов тридцать в длину и в половину меньше в ширину. Здесь было душно, пахло запрещённым на станции спиртным, и повсюду висели клубы пара от электронных кальянов. Бар был отдушиной для техников, буксировщиков, сигнальщиков, операторов, дальнобойщиков. Для всех, кто работал в центральных кольцах. Здесь был алкоголь, хотя официально на станции он был запрещён. Но, введя запрет, руководство столкнулось с лавиной контрабанды и самогоноварения на дорогостоящих биопринтерах. Принтеры ломались, безопасникам, пытающимся изымать алкоголь, били морды или расцарапывали, когда отбирали у женщин. Безопасники устали ходить со вспаханными лицами и попросили прибавки к зарплате. Принтеры чинили, но лишь для того, чтобы изготавливать пойло, от которого они снова ломались. Вишенкой на торте стала забастовка сантехников. Руководство запрет не сняло, но бар открыло. Поближе к центру станции и подальше от себя. Все были довольны.

Я огляделся, но своих, из патрульной службы, не увидел. Общение с несотрудниками компании, даже в свободное время, у нас не приветствовалось — режим секретности. Поэтому без особой нужды мы старались держаться особняком, особенно когда ты в форме. Отношение к нам у всех — не очень. Многих мы огорчали, выполняя свои задачи…

В этот раз в баре было много техников. Казалось, весь бар стал оранжевым из-за их оранжевых комбинезонов. Некоторые из них пришли в бар со своими рабочими чемоданами и, положив на них ноги, попивали фиолетовое пиво с планеты Рагис. Отменное пойло, я вам скажу! Немного густовато, но веселье от него хоть и короткое, но без похмелья.

Много было и бурильщиков — огромных, загорелых и давно небритых мужиков. Они прилетели с вахты и теперь сорили деньгами налево и направо. Получали они за свою нелёгкую работу в самых дальних уголках космоса весьма неплохо. А посему могли себе позволить кутнуть. Вокруг них кружила стайка девах в коротких топах и таких же юбчонках. Некоторые мне были знакомы. Девчонки громко смеялись каждой шутке бурильщиков и жеманно вскрикивали, когда чья-то мощная рука давала им шлепка пониже спины. В дальнем углу сидело ещё несколько гражданских. Безопасники — они и есть безопасники. Вместо нашивок у них были постные, вечно недовольные чем-то лица. По ним их все и вычисляли. Да, получали безопасники мало, девушки их не любили, подвиги они совершать боялись. Всё это и выражали их лица.

Присев за стойку, я заказал пива, но, вспомнив инструктаж, со вздохом буркнул «безалкогольного» и стал коротать время, вполуха прислушиваясь к байкам бородачей.

— Бур заклинило — и ни в какую! — закидывая в гущу рыжей бороды очередную порцию водки, рычал на весь бар какой-то детина. — Мотор на пределе, гудит, как стая бешеных Типлоков! Всё громче и громче, думаю: сейчас бахнет! Беру кувалду — и по буру, раз, два! — детина несколько раз стукнул по столу кулаком. Девчонки завизжали, а толпа вокруг восторженно загудела! Я почему-то начал представлять, как гудит Типлок — огромная, но безобидная тварь, которая отлично прижилась в земных океанах. На своей далёкой FK-23 Типлок не больше обычной рыбы, а на Земле уже в третьем поколении они выросли больше китов. Никто этого не ожидал! Даже несколько лет изучения, прежде чем было принято решение обогатить оскудевшую после войны фауну Земли, не предсказали таких последствий. Хорошо, что из минусов Типлоков — только их мерзкий вой в брачный период. А так — кит китом, только с двумя головами!

— Ты чего здесь уши греешь? — кто-то угрожающе рычал мне в ухо, а на плечо совсем недружественно опустилась тяжёлая ладонь.